Самый первый полет монгольфьера с людьми на борту в Москве состоялся 20 сентября 1803 года. Шар пилотировал его строитель французский воздухоплаватель и изобретатель парашюта Андре-Жак Гарнерен. Не найдя желающего лететь с ним за огромную плату в две тысячи рублей, как это было в Петербурге, он взял с собой своего друга, тоже француза купца Николя Обера, владевшего городской усадьбой в Глинищевском переулке, ныне являющейся объектом культурного наследия. Подъем шара происходил с территории Крутицкого подворья, в котором тогда находились казармы полицейских драгун. Из -за того, что Обер почувствовал себя плохо во время полета – у него начался звон в ушах, Гарнерену пришлось незапланированно посадить воздушный шар.
Приземление состоялось недалеко от усадьбы Остафьево князя Андрея Ивановича Вяземского. По сообщению Гарнерена, ему и Оберу помогли остафьевские крестьяне, несмотря на то, что владельца в то время в усадьбе не оказалось: «Земля показалась нам погружённая во мрак, и мы вскоре бросили якорь на поле, принадлежащем князю Вяземскому, крестьяне его сиятельства прибежали тотчас к нам, не изъявляя знаков ни боязни, ни удивления; один из них сел в лодочку, вместо меня, к господину Оберу, а прочие взяли якорь и веревки и потащили шар на господский двор, при пении громких песен» (1).
Этот эпизод сделал известным название усадьбы и ее хозяина. «Господин Гарнерен и Ваш покорный слуга нынче на устах у всего города, - писал про это А.И. Вяземский. - Этот аэронавт вылетел вчера в 5 часов 15 минут пополудни и приземлился в моей подмосковной в 6 часов. Судьбе было угодно, чтобы я оттуда уехал накануне. Наши имена, подхваченные прессой, войдут в историю» (перевод с франц.) (2)
Хотя, по свидетельству историка графа Сергия Дмитриевича Шереметева, ставшего последним владельцем Остафьева, остатки шара Гарнерена хранились в усадьбе еще в 1860-х годах (3), этого явно не могло быть, хотя бы потому, что на следующий день Гарнерен продолжил свое путешествие уже без Обера, поднявшись на шаре в воздух 8 часов 20 минут и завершив его в 3 часа 15 минут в Жиздринском уезде Калужской губернии на расстоянии около 330 верст от Москвы (4). Недаром на аксонометрическом плане Остафьева, выполненным по заказу князя А.И. Вяземского Иваном Вахромеевым в 1805 году, отмечено: «Место, где переночевал воздушный шар, поднявшийся из Москвы…» (5), находившееся на берегу речки Любучи. Так что либо С.Д. Шереметева ввели в заблуждение, либо в усадьбе все же как раритет сохранялся какой-то незначительный элемент воздушного шара, отсутствие которого не препятствовало его дальнейшему полету на следующий день, возможно это был мешок с грузом.
Благодаря С.Д. Шереметеву считается, что якобы спутницей Гарнерена в этом полете была княгиня Прасковья Юрьевна Гагарина, урожденная княжна Трубецкая, впоследствии по мужу Кологривова, — известная московская красавица, выведенная А.С. Грибоедовым в «Горе от ума» под именем «Татьяны Юрьевны» (6). Однако ни Гарнерен, оставивший воспоминания о своих полетах, написанные и изданные сразу же после них, ни А.И. Вяземский, ни газета «Московские ведомости», рассказывавшая о полетах, ни какие-либо другие документы, о П.Ю. Трубецкой как о пассажирке воздушного шара, ничего не сообщили. Поэтому можно считать информацию С.Д. Шереметева о якобы ее участии в полете шара Гарнерена П.Ю. Гагариной не более чем остафьевской легендой, благодаря его авторитету долгое время воспринимавшейся как исторический факт.
Отмечу, что П.Ю. Гагарина действительно собиралась лететь с Гарнереном, только тот не взял ее с собой так как княгиня была не готова заплатить за посадочный билет - по сути билет в историю, дававший звание «первой русской женщины-воздухоплавательницы», пусть пассажирки! «Garnerin летит сегодня в Москве, без товарища, отказав вести даром кн[ягиню] Праск[овью] Юрьевну Гагарину, которая хотела подняться для некоторых физических испытаний»(7), - констатировал граф Федор Васильевич Ростопчин, впоследствии московский главнокомандующий, в частном письме.
Уже в советское время Остафьево оказалось связано с авиацией. Недалеко от нее в 1930-е годы был устроен аэродром, а в самой усадьбе одно время находился дом отдыха летчиков.
Отмечу, что П.Ю. Гагарина действительно собиралась лететь с Гарнереном, только тот не взял ее с собой так как княгиня была не готова заплатить за посадочный билет - по сути билет в историю, дававший звание «первой русской женщины-воздухоплавательницы», пусть пассажирки! «Garnerin летит сегодня в Москве, без товарища, отказав вести даром кн[ягиню] Праск[овью] Юрьевну Гагарину, которая хотела подняться для некоторых физических испытаний»(7), - констатировал граф Федор Васильевич Ростопчин, впоследствии московский главнокомандующий, в частном письме.
Уже в советское время Остафьево оказалось связано с авиацией. Недалеко от нее в 1930-е годы был устроен аэродром, а в самой усадьбе одно время находился дом отдыха летчиков.
(1) Гарнерен А.Ж. Подробности трех воздушных путешествий, предпринятых г. Гарнереном в России, в Санкт-Петербурге первое июня 20-го; второе июля 18-го; в Москве третие сентября 20-го; 1803 : пер. с франц.. – М., [1803]. С. 35.
(2) Архив князя Воронцова. Кн. XIV. М., 1879. С. 427.
(3) Ш[ереметев] С.[Д.]Из семейной старины. По бумагам Остафьевского архива князей Вяземских. С приложением купчей на село Жарки// Старина и новизна. Кн. 6.- СПб, 1903. С.321.
(4) Гарнерен А.Ж. Указ. соч. С. 49.
(5) ММУО КП-5732.Государственный дворцово-парковый музей-заповедник "Останкино и Кусково"
(6) Ш[ереметев] С.[Д.] Указ. соч. Там же.
(7) Письма графа Ф.В. Ростопчина к князю П.Д. Цицианову. Б.м., 1872. С. 26-27.
(2) Архив князя Воронцова. Кн. XIV. М., 1879. С. 427.
(3) Ш[ереметев] С.[Д.]Из семейной старины. По бумагам Остафьевского архива князей Вяземских. С приложением купчей на село Жарки// Старина и новизна. Кн. 6.- СПб, 1903. С.321.
(4) Гарнерен А.Ж. Указ. соч. С. 49.
(5) ММУО КП-5732.Государственный дворцово-парковый музей-заповедник "Останкино и Кусково"
(6) Ш[ереметев] С.[Д.] Указ. соч. Там же.
(7) Письма графа Ф.В. Ростопчина к князю П.Д. Цицианову. Б.м., 1872. С. 26-27.